Вот если бы ради нее... Будь она моей и пожелай ходить в брильянтах - клянусь, у ней были бы брильянты.
Ох, какой я болван - туда же, расхвастался!.. Все мы в плену у судьбы.
Каждому уготован свой удел.
Мой-то мне давно известен.
Что ж, закурим трубку, она живо заглушит запах этих цветов.
Бедные бессловесные цветочки! Завтра вы увянете.
И зачем только вы, со своими красными щечками, сунулись в эту закопченную берлогу? У изголовья кровати Джордж обнаружил новенькую Библию, а в ней - письмо, в котором вдова писала, что, не найдя этой книги среди других, в комнате, где она провела много часов и где бог, услышав ее молитвы, сохранил жизнь ее сыну, она дарит другу Артура лучшее, что могла придумать, и умоляет его хоть изредка ее читать и хранить ее как знак уважения и симпатии благодарной матери.
Бедный Джордж удрученно поцеловал книгу, как раньше цветы; и утро еще застало его за чтением этих вещих страниц, которые стольким израненным сердцам, стольким нежным и преданным душам служили укреплением в горе, прибежищем и надеждой в несчастье.
Глава LV Фанни лишилась своего занятия Как мы уже знаем, добрая Элен безраздельно завладела и своим больным сыном, и его шкафами и ящиками со всем их содержимым, будь то рубашки, которым не хватало пуговиц, или чулки, которые требовалось заштопать, или - как ни больно это признать - письма, которые валялись среди этих предметов туалета и на которые кто-то должен же был ответить, пока сам Артур по слабости здоровья не мог этим заниматься.
